english version logo logo
version française
Музей Жизнь музея Оперный клуб Контакты
Главное меню
Главная
Шаляпин
О музеи
Фото
Оперный клуб
Письма
Статьи
Ссылки
Статьи Шаляпина
События
Гостевая книга
Карта сайта

Книги
Маска и душа
Страницы из моей жизни
Эдуард Старк "Шаляпин"
Природа таланта Шаляпина
Шаляпин и Горький
Бельские просторы
Вятский Шаляпин
Дранков



149

    …вот он показывает, как нужно спеть фразу Марфе. Лицо чисто женское, фигура сразу делается меньше, жесты, поза – женские.

    Поворачивается к Досифею – и вдруг на ваших глазах худеет, глаза впали, голос другой, поет не тот человек, что за минуту напевал Марфе.

    …если бы ему дали возможность поставить весь наш репертуар, на какую высоту воз– несся бы Мариинский театр…»

    В.С. Шаронов.

    «…замечания и показывания Шаляпина настолько интересны, что им внимаешь всем существом. Тут никому никакой обиды быть не может, каждый артист понимает, что Шаляпин бесконечно прав, и от всей души сам идет навстречу его требованиям».

    А.М. Лабинский.

    «…Шаляпин – враг рутины, все, что он показывает, – просто, жизненно, правдиво…

    Работать с ним – наслаждение, и не только потому, что он великий художник.

    Шаляпин прекрасный товарищ, ласковый, любезный, простой. При всем величии своего авторитета Шаляпин нисколько не стесняет исполнителя в проявлениях индивидуальности. Он первый искренне радуется, когда артист хочет доказать, почему так задумал то или иное место». О подготовке «Хованщины» в Петербурге есть свидетельство дирижера Мариинского театра Д.И. Похитонова:

    «Режиссировал сам Ф.И. Шаляпин в сотрудничестве с Мельниковым, а дирижировать первоначально должен был Направник. Прошло несколько спевок, как внезапная болезнь заставила направника прекратить посещение репетиций, перенесенных уже на сцену.

    Работу продолжал А.К. Коутс, и под его руководством были пройдены два акта.

    Вернувшийся после болезни Направник прослушал репетицию второго акта – «Спор князей», изобилующий «луфт-паузами», талантливо показанными Шаляпиным, – и в перерыве покинул репетицию.

    На другой день мы узнали, что направник вообще отказался от дирижирования этой оперой. Таким образом, дирижером «Хованщины» стал Коутс, предложивший мне быть его заместителем, на что я с радостью согласился… Мне думается, что причина отказа заключалась в том, что Направник не счел для себя удобным подчиняться Шаляпину, который полновластно распоряжался буквально всем – темпами, паузами и нюансами. Разумеется, Шаляпину тоже было легче и приятней работать с молодым, темпераментным Коутсом, выполнявшим все его указания и требования» (Похитонов Д.И. Из прошлого русской оперы. Л., 1949, с. 85).

    121 Первый спектакль «Хованщины» в Петербурге состоялся 7 ноября 1911 г.

    Юрий Беляев писал в рецензии на премьеру: «Конечно, постановка этой оперы на Мариинской сцене очень большое событиене только музыкальное, но и общественное…

    В данном случае Шаляпин принес себя в жертву опере. Он издавна хлопотал о постановке, разработал план ее, режиссировал и не только не выдвинул на первый план роль Досифея, но пожертвовал всем ее выгодным положением в целях наилучшего ансамбля. Вот эту скромность, эту уступчивость, этот «подвиг» я ставлю в первую заслугу артисту. Как иметь в руках такой благодарный материал, да еще шаляпинский талант, и не «ахнуть», не разразиться, не сокрушить?! И вспоминается мне вчерашний старец Досифей, строгий, уставший, подвижнический, и думаю я: «Эх, отче, быть бы тебе всегда игуменом на Мариинской сцене!»

    Образ большой, небывалый. На стенах Киевского собора видел я таких бородатых пещерников, написанных боговдохновенной васнецовской кистью. Вот и этот стоит в памяти, как соборный массив, как иконописная колонна.

    Как-то незаметно входит он в действие и оказывается впереди других. Словно само содержание и музыка родили его и вынесли на сцену. Здесь, на глазах у публики, вырос он, заключив действие великолепной коленопреклоненной фигурой, и мерные шаги его словно отсчитали важный благовест… Так же ритмически вступил Шаляпин всем творческим существом своим и во втором действии, в сцене с Марфой и Сусанной.

    Подобную музыкальную пластику можно назвать образцовой. Каждое движение его, каждый взгляд поют. Посох старца – и тот словно извлекает звуки (кстати, заметим, что в упомянутой сцене Шаляпин отлично отсчитал этим посохом за г. Коутса надлежащий такт).

    Уход Досифея с Марфой задуман артистом картинно. Высокий могучий старец осенил трепетную молодую женщину – чудесная строфа Алексея Толстого пришла на память:

    Ты прислонися ко мне, деревцо, к зеленому вязу!

    Ты прислонися ко мне, я стою надежно прочно!

    К сожалению, «деревцом» при Шаляпине оказалась г-жа Збруева. …

    Третье действие, где Досифей впервые является во всеоружии догмата – в облачении духа, – значительно пострадало от слишком быстрого, слишком неуверенного хора раскольников «победихом, пререкохом». Драматического напряжения в этом явлении нет как нет, и для великолепного Досифея – Шаляпина не хватает надлежащего фона.

 
© 2007 - 2010 Дом-музей Фёдора Ивановича Шаляпина - сайт о музеи, жизни и творчестве Шаляпина.
Контакты с администрацией сайта: admin@shalyapin-museum.org
Контакты с администрацией музея: contact@shalyapin-museum.org
Адрес музея: 123242, Москва, Новинский б-р, д.25 - Телефон: 205-6236