english version logo logo
version française
Музей Жизнь музея Оперный клуб Контакты
Главное меню
Главная
Шаляпин
О музеи
Фото
Оперный клуб
Письма
Статьи
Ссылки
Статьи Шаляпина
События
Гостевая книга
Карта сайта

Книги
Маска и душа
Страницы из моей жизни
Эдуард Старк "Шаляпин"
Природа таланта Шаляпина
Шаляпин и Горький
Бельские просторы
Вятский Шаляпин
Дранков



27

    Хочется думать, что именно этот рассказ – о радостном наступлении весны, а вместе с ней и о пробуждении человеческих надежд, всходов новых, – Бунин выбрал для чтения. Надо сказать, что лейтмотив весны и нового так или иначе вторгается в февральские произведения писателя. Этот лейтмотив есть даже в самом мрачном из рассказов конца зимы «Последний день». Настроение бодрости характерно и для бунинских интервью, которые он вскоре будет давать, приехав в Россию. Такая тональность общего авторского самочувствия явно выделяла особую предпочтительность для чтения рассказа «Весна», т.е. «Всходы новые».

    Мог ли на него искренне и одобрительно откликнуться Шаляпин? Очень вероятно. Светлая – религиозно-духовная – интонация в творчестве Бунина должна была им ощущаться как близкая и по сути значительная. Для самого же писателя она являлась изначально важной. Подчеркнем это строками его стихотворения «Ночь» (1901), своего рода эстетического манифеста:

    “Ищу я в этой жизни сочетанья

    Прекрасного и вечного. Вдали

    Я вижу ночь: пески среди молчанья

    И звёздный свет над сумраком земли…”

    Остались свидетельства о двух концертах Шаляпина в тот его приезд на Капри. Один артист дал 10 февраля в гостинице «Splendid», где он остановился, после обеда, устроенного им для Буниных. А другой через день 12 февраля в большом зале гостиницы «Квисисана», в которой жили Бунины и куда были приглашены многие русские. Бунин вспоминал об этих встречах в посмертном очерке о Шаляпине. Во время второго выступления, как осталось в памяти писателя, артист находился в особенно приподнятом настроении: «После обеда Шаляпин вызвался петь. И опять вышел совершенно удивительный вечер. В столовой и во всех салонах гостиницы столпились все жившие в ней и множество каприйцев, слушали с горящими глазами, затаив дыхание… Когда я, — продолжал Бунин, — как-то завтракал у него в Париже, он сам вспомнил этот вечер: — Помнишь, как я пел у тебя на Капри?

    Потом завел граммофон, стал ставить напетые им в прежние годы пластинки и слушал самого себя со слезами на глазах, бормоча:

    – Неплохо пел! Дай Бог так-то всякому!» (65).

    В дневнике Пятницкого перечислены особенно запомнившиеся ему вещи из тex, что были тогда исполнены: романсы Р. Шумана — «Во сне я горько плакал», «Два гренадера», «Я не сержусь…», а также народные песни — «Ноченька» и «Молодёшенька». Запись заключает признание в подлинном потрясении, которые испытали слушатели Шаляпина: «Все расходятся ошеломлённые…».

    Камерное пение Шаляпина поражало не меньше, чем его театральные выступления. Напомним несколько эмоциональных и в то же время аналитичных высказываний Б.В. Асафьева, которому «повезло», по его словам, «соприкоснуться» с этой стороной артистизма Шаляпина в 1904-1906 годах: «У Стасова, сам любуясь Владимиром Васильевичем и понимая, какого он имеет перед собою чуткого слушателя, Шаляпин расцветал во всю ширь и глубину своего богатейшего дарования и исключительного мастерства, волновался и вместе с тем, находясь вне всех условностей театральности, проявлял свое Я с большей сосредоточенностью и мудростью. <…> Меня больше всего потрясали “Двойник” Шуберта и “Вы злые, злые песни” и “Я не сержусь” Шумана. Ирония, скорбь, душевная мука, страсть – все эти “знакомые” слова и состояния воссоздавались Шаляпиным словно заново и каждый раз всё с той же едкой, проникновенной убедительностью. Горький говаривал так: “Знаете ли, что ж это он делает: вот играют, играют музыку – ловчее там, звончее что ли, а споет он слово, два, фразу – и, слышишь, вся человеческая душа, а, порой, и мир”. А Стасов доканчивал: “вот как у Льва” ( Толстого, конечно), “читаешь, словно и слов не чувствуешь, тоже две, три фразы и слова-то привычные, но штрих, деталь – и схватил человека, всего – с душой, одеждой и обстановкой, и тут же природа”. <…> Тогда я и понял, в чем суть шаляпинского мастерства: в обладании гениальной чуткостью и в множественности пережитого и наблюдаемого, - но всё это было всегда проведено сквозь мудрую сдержанность и чувство художественной меры с глубоким учетом восприятия слушателей…» (66).

 
© 2007 - 2010 Дом-музей Фёдора Ивановича Шаляпина - сайт о музеи, жизни и творчестве Шаляпина.
Контакты с администрацией сайта: admin@shalyapin-museum.org
Контакты с администрацией музея: contact@shalyapin-museum.org
Адрес музея: 123242, Москва, Новинский б-р, д.25 - Телефон: 205-6236