english version logo logo
version française
Музей Жизнь музея Оперный клуб Контакты
Главное меню
Главная
Шаляпин
О музеи
Фото
Оперный клуб
Письма
Статьи
Ссылки
Статьи Шаляпина
События
Гостевая книга
Карта сайта

Книги
Маска и душа
Страницы из моей жизни
Эдуард Старк "Шаляпин"
Природа таланта Шаляпина
Шаляпин и Горький
Бельские просторы
Вятский Шаляпин
Дранков



40

    Итак, именно «сразу», очевидно, перед тем, как сделать первый шаг в своей защите, Шаляпин искал возможности связаться с Горьким. Он не только не получил скорого отклика, но даже почти через полугодие встретил ответ гневный, обвинительный. Артист никогда не упрекал друга-писателя за нежелание отозваться на свалившуюся на него неприятность. Напротив, проявлял в обращениях к нему предельную деликатность, оберегая его репутацию, и был благодарен, когда момент примирения, наконец, наступил: ведь писатель морально поддержал его, был готов помочь — это являлось главным. Но все-таки, хотя и временное, отступничество друга не оставило его равнодушным. В памяти чувств он не мог «не сердиться».

    Взаимопрощение стоило друзьям многого: не случайно первая их встреча на Капри стала такой чувствительной. Горький писал об этом Е.П. Пешковой: «Приехал третьего дня Федор и — заревел, увидав меня, прослезился — конечно — и я, имея на это причин не меньше, чем он, ведь у меня с души тоже достаточно кожи снято. Сидим, говорим, открыв все шлюзы, и, как всегда, хорошо понимаем друг друга, я его —немножко больше, чем он меня, но это ничему не мешает». Затем Горький в этом откровенном письме Екатерине Павловне, очень близкому для него человеку, говорил о восхищении талантом и красотой друга, которого он все-таки надолго почти забыл в водовороте своих малых и больших дел и дум: «Да, приехал он и — такова сила его таланта, обаяние его здоровой и красивой, в корне, души, — что вся эта история, весь шум — кажется теперь такой глупостью, пошлостью, мелочью в сравнении с ним. Ни он, ни я — не скрываем, конечно, что за пошлости эти ему придется платить соком нервов — драгоценная плата, усугубляющая нелепость положения до ужаса» (22).

    Писатель был прав: Федору Ивановичу приходилось жестоко расплачиваться за «нелепость» и «пошлость» случая, поставившего его на колени. «Рама общественного мнения», как он сам это определял, очень сильно давила на него. Артист — «милостью Божией», слышавший, если говорить языком Пушкина, «Божественный глагол», вдруг оказался в пучине «мирских» интересов. За него хватались одни — монархисты, его клеймили другие — радикалы. Общество диктовало свои требования свободному художнику, унижало его: одни поставили на колени, другие стали кричать — зачем стал, недостоин быть «сыном народа», «лакей и подлец»! И это были общественные страсти?! Едва ли, скорее — мелкие притязания на них: кто первый успеет оскорбить «случайно упавшего» и станет заметным в демонстрации своего «общественного лица». Но не обращать на это внимания артист не мог: унижали-то – его имя и призвание - всерьез и публично, хотя никакого преступления против общественных интересов и мнений он не совершил.

    А поддержку друга-писателя Шаляпин обрел далеко не сразу: острые углы «рамы общественного мнения» разъединяли их.

 
© 2007 - 2010 Дом-музей Фёдора Ивановича Шаляпина - сайт о музеи, жизни и творчестве Шаляпина.
Контакты с администрацией сайта: admin@shalyapin-museum.org
Контакты с администрацией музея: contact@shalyapin-museum.org
Адрес музея: 123242, Москва, Новинский б-р, д.25 - Телефон: 205-6236