english version logo logo
version française
Музей Жизнь музея Оперный клуб Контакты
Главное меню
Главная
Шаляпин
О музеи
Фото
Оперный клуб
Письма
Статьи
Ссылки
Статьи Шаляпина
События
Гостевая книга
Карта сайта

Книги
Маска и душа
Страницы из моей жизни
Эдуард Старк "Шаляпин"
Природа таланта Шаляпина
Шаляпин и Горький
Бельские просторы
Вятский Шаляпин
Дранков



33

Ребенком он наслаждается, ощущая себя в образе другого человека. И стремление к перевоплощению, развивает его впечатлительность, наблюдательность, фантазию, усиливает подвижность лица и гибкость тела. Увлечение театральным действием превращается в призвание, когда он впервые попадает в настоящий театр. Занавес опускался, а я все стоял, очарованный сном наяву, сном, которого я никогда не видал, но всегда ждал его, жду и по сей день. Театр заворожил мальчика. Он надолго утрачивает ощущение собственной жизни и личности. Его душа, мысли и чувства живут на сцене вместе с героями театрального представления: Театр свел меня с ума, сделал почти невменяемым. Возвращаясь домой по пустынным улицам, видя, точно сквозь сон, как редкие фонари подмигивают друг другу, я останавливался на тротуарах, вспоминал великолепные речи актеров и декламировал, подражая мимике и жестам каждого.

- Царица я, но-женщина и мать!-возглашал я в ночной тишине, к удивлению сонных сторожей. Вот с этого момента, хотя я был еще очень молод, я в глубине души, без слов и решений, решил раз навсегда- принять именно это причастие.

Уже в те годы отдельно развивавшиеся вокально-музыкальные и актерские интересы и способности Шаляпина тяго-тели к сближению. Нельзя пройти мимо одного любопытного факта творческой биографии певца, оказавшего, по-видимому, серьезное влияние на формирование существенных свойств его будущего вокального и сценического таланта. Оперный спектакль, на который он попал вскоре после знакомства с драматическим театром, показался ему необычайным творческим откровением. Оказывается, возможно соединить театр и пение, одинаково дорогие и близкие Шаляпину. Петь можно, как в жизни говорят, думают и чувствуют. Изумило меня то,что существует жизнь, в которой люди вообще обо всем поют, а не разговаривают, как это установлено на улицах и в домах Казани. Эта жизнь нараспев не могла не ошеломить меня... Изумлял меня этот порядок жизни и страшно нравился мне.

Господи,-думал я,-вот, если бы везде-так, все бы пели,-на улицах, в банях, в мастерских! Например, мастер поет: - Федька, др-ра-атву! А я ему: - Извольте, Николай Евтропыч! Или булочник, схватив обывателя за шиворот, басом возглашает: - Вот я тебя в участок отведу-у! А ведомый взывает тенорком: - Помилуйте, помилуйте, служивый-й!. Шаляпин придумывает для себя любопытную игру, соединяя пение с живой психологически наполненной речью. Мечтая о такой прелестной жизни, я, естественно, начал превращать будничную жизнь в оперу; отец говорит мне: - Федька, квасу! А я ему в ответ дискантом и на высоких нотах: - Сей-час несу-у! - Ты чего орешь? - спрашивает он. Или - пою: - Папаша, вставай, чай пи-ить! Он таращит глаза на меня и говорит матери: - Видала? Вот до чего они, театры, доводят.Такая вокально-разговорная игра, превратившаяся в потребность, могла послужить ему ранней школой естественного интонационно-наполненного пения. Такое пение могло стать зерном, породившим впоследствии неповторимую естественную психологическую проникновенность его голоса. Ростки этого зерна, оплодотворенные различными художественными средствами, могли породить самые различные свойства его вокально-артистического таланта. Не довольствуясь ролью зрителя, Шаляпин старается попасть за кулисы, а потом и на сцену театра. Вот, наконец, он уже участвует как статист в опере Мейербера Африканка; окрашивает свое лицо не только безбоязненно, но и с величайшим наслаждением, и вообще чувствует себя превосходно. Среди друзей он приобретает славу опытного рассказчика.

Набравшись смелости, пытается играть на сцене драматического театра и проваливается, от страха не может произнести ни одного слова. Он только губами шевелит, да так робко, что слово веревочка не было услышано даже его партнером. В другой роли жандарма Роже, он вовсе не смог сказать ни слова и оставался недвижим, пока не опустили занавес. Помню только, что если на сцену меня вытолкнули сравнительно деликатно, то со сцены меня вытолкнули уже без всякой деликатности. Все это, однако, не охлаждало моего театрального пыла. Моих заветных мечтаний не убивало. Не отрезвляло моего безумия. В глубине души я все-таки на что-то еще надеялся, хотя сам видел, что человек я к этому делу неспособный .

 
© 2007 - 2010 Дом-музей Фёдора Ивановича Шаляпина - сайт о музеи, жизни и творчестве Шаляпина.
Контакты с администрацией сайта: admin@shalyapin-museum.org
Контакты с администрацией музея: contact@shalyapin-museum.org
Адрес музея: 123242, Москва, Новинский б-р, д.25 - Телефон: 205-6236