english version logo logo
version française
Музей Жизнь музея Оперный клуб Контакты
Главное меню
Главная
Шаляпин
О музеи
Фото
Оперный клуб
Письма
Статьи
Ссылки
Статьи Шаляпина
События
Гостевая книга
Карта сайта

Книги
Маска и душа
Страницы из моей жизни
Эдуард Старк "Шаляпин"
Природа таланта Шаляпина
Шаляпин и Горький
Бельские просторы
Вятский Шаляпин
Дранков



108

На удивленные и восхищенные возгласы опять очень просто ответил, что лепит он себя на каждом спектакле, а в воображении вообще каждую минуту, что очень много думает о скульптурной выразительности своего тела на сцене. Рассказал нам, что любит пластику движений в ритме музыки, в гармонии, но что это много легче, чем выразительная неподвижность. Рассказал, какого упорного труда стоила ему найденная скульптурность тела, в особенности на подвижной музыке.

Пластика каждого момента сценической жизни персонажа представлялась ему в скульптурно выразительной форме. В то же время пластический замысел роли изменялся в процессе ее сценического исполнения. Шаляпин, для которого материалом служило его живое тело, уже на самой сцене лепил себя на глазах у зрителей. И каждое его положение, движение рук, поворот головы, рожденные музыкой, настолько интенсивно выражали душевное состояние образа, что найденному соответствию внутреннего мира и пластическому его решению мог позавидовать любой скульптор. Однажды,-вспоминает С. Коненков,-Шаляпин сказал нам, художникам, что он рожден быть скульптором... Потом, размышляя над его словами, я решил, что Шаляпин прав. Когда передо мной вставали образы Бориса Годунова, Грозного, Мефистофеля, Мельника, Сусанина, Пимена, Олоферна, Сальери, Дон Кихота и многих других, я видел их именно изваянными. Нет сомнения-перед нами скульптор, каких еще не было.

Но сердцем всех художественных способностей, творивших образ на сцене, по-прежнему оставалась музыкальность Шаляпина. Вся творческая организация его души в момент сценического исполнения образа находилась в прямой зависимости от ощущения музыкального звучания всех душевных состояний персонажа. * Шаляпин чувствовал себя в полной зависимости от оркестрового сопровождения. Оно могло рождать и гасить импульсы его творчества. Отсюда необычайная требовательность Шаляпина к дирижерам оперного театра, неизбежно порождавшая конфликты с теми из них, кто не был способен чувствовать музыкальный ритм жизни его персонажа.

Музыка рождала и пронизывала все внутренние движения, тончайшую игру мыслей и переживаний человека, воплощаемого на сцене. В музыке жили на сцене каждая мышца его лица и тела. Весь певец от головы до кончиков пальцев был пронизан светом музыкальной гармонии независимо от того, пел он или молчал.

В предутренних сумерках,-вспоминает Пазовский,-при догорающем светильнике Шаляпин-Филипп сидел в кресле, углубившись в мучительно гнетущие думы..., но мы, зрители, чувствовали, что в это молчание он вкладывает все напряжение сил творящего актера-музыканта. В его застывшей фигуре, склоненной в царственной скорби голове, в трагической неподвижности его лица и глаз, в кистях рук, покоящихся на кресле, все было доведено до высшей четкости, до последней грани скульптурности... И во всем звучала музыка. Шаляпин не изображал собой позу страдающего Фи-липпа; его облик, как зеркало, предельно четко передавал высшее напряжение внутренней жизни образа, непрерывное течение его мучительных мыслей и чувств. Задолго до своего вокального вступления Шаляпин молча пел музыку, звучащую в оркестре. Скорбно льющиеся звуки оркестровой темы невозможно было отделить от фигуры артиста. В этот момент музыка и сцена, зрение и слух настолько сливались в одно целое, что нельзя было определить, воспринимаем ли мы образ актера зрением или слухом.

Музыкальные способности Шаляпина участвовали и в моделировании опорного образа. Музыка наполняла эмоциональную сферу его души скрытой энергией чувств. В этой подсознательной эмоциональной среде таились истоки бесконечного множества душевных достижений, тончайших паутин ассоциаций, уходящих в прошлое пережитого образом. Ни одно искусство и даже литература не обладают такими возможностями воссоздания неуловимой и зыбкой атмосферы чувств, как музыка. Музыка чувств настолько явственно ощущалась и воссоздавалась Шаляпиным, что волнение исполняемого им образа передавалось сердцам зрителей сквозь большое пространство зрительного зала.

 
© 2007 - 2010 Дом-музей Фёдора Ивановича Шаляпина - сайт о музеи, жизни и творчестве Шаляпина.
Контакты с администрацией сайта: admin@shalyapin-museum.org
Контакты с администрацией музея: contact@shalyapin-museum.org
Адрес музея: 123242, Москва, Новинский б-р, д.25 - Телефон: 205-6236